Самолет рухнул где-то над безбрежным океаном. Когда сознание вернулось, в ушах стоял оглушительный звон, а тело ныло от ударов. Открыв глаза, Марк увидел не потолок салона, а бесконечное синее небо и крону незнакомого дерева. Он лежал на песке, мокрый и избитый. Рядом, откашливаясь морской водой, сидела Сара. Ее деловой костюм был порван, а взгляд, обычно такой холодный и расчетливый на совещаниях, выражал чистое, животное недоумение.
Они не разговаривали. Слов не было. Тишину нарушал только шум прибоя и далекий крик птицы. Оглядевшись, они поняли: берег пуст. Ни обломков, ни других людей. Только белый песок, пальмы и непроходимая стена джунглей.
Прошлые споры о квотах и промоушенах казались теперь абсурдной игрой. Здесь не было офиса, не было босса, который оценивал бы их отчеты. Была только одна, примитивная цель: не умереть.
Первые дни прошли в молчаливом, вынужденном сотрудничестве. Марк, всегда полагавшийся на данные и презентации, с удивлением обнаружил, что умеет разводить огонь трением. Сара, чья сила всегда была в переговорах, оказалась способна ловить рыбу голыми руками, ее движения были резкими и точными. Они собирали кокосы, строили навес из пальмовых листьев, пытались ловить дождевую воду. Их общение сводилось к коротким, необходимым фразам: «Здесь вода», «Дрова кончаются».
Но остров не просто проверял их физические силы. Он обнажал старые раны. Однажды, деля скудный улов крабов, Сара не выдержала. «На том тендере год назад, — сказала она, не глядя на него, — ты специально подал отчет позже срока, чтобы мой проект провалился». Марк замер. Он думал, все забыто. «А ты тогда, — ответил он, — распустила слух, что я пью на корпоративах. Карьера едва не рухнула».
Они кричали друг на друга под тропическим ливнем, их голоса терялись в шуме дождя. Обиды, копившиеся годами в стенах офиса, вырвались наружу здесь, среди дикой природы. Казалось, сотрудничеству конец.
Перелом наступил, когда Марк, исследуя пещеру в скалах, наткнулся на старую, ржавую рацию. Не рабочую, но внутри были детали, которые можно было попытаться использовать. Он принес ее к костру. Сара, увидев находку, сначала не поверила. Потом ее взгляд стал острым, аналитическим — тем самым, который Марк так не любил на планерках. «Аккумулятор мертв, — констатировала она. — Но если найти источник энергии… Солнце. Нужны панели».
Их вражда не исчезла. Она превратилась во что-то иное — в жесткое, безжалостное соревнование умов. Марк, с его технической смекалкой, начал экспериментировать с листами металла от обломков. Сара, с ее стратегическим мышлением, изучала карту течений, начертанную углем на плоском камне, вычисляя, куда могли отнести другие обломки. Они больше не просто выживали. Каждый из них начал тайный проект спасения, видя в другом не партнера, а соперника, чей успех означал бы собственное поражение.
Они делили одну пещеру, один костер, но их мысли работали в противоположных направлениях. Марк искал способ починить рацию. Сара строила плот, рассчитывая поймать проходящее судно. Доверие было тонким, как паутина. Каждое движение другого оценивалось, каждая находка скрывалась или демонстрировалась с вызовом.
Остров стал тихой ареной. Их борьба была не за кусок мяса или глоток воды. Это была битва амбиций, воли и интеллекта, перенесенная из кабинетов в мир, где ставкой была уже не должность, а жизнь. Они знали: спасется только один. Тот, чей план окажется умнее, чья воля окажется крепче. И каждый вечер, глядя на заходящее в океан солнце, они думали об одном: кто сделает первый шаг к спасению и какой ценой.
